Официальный сайт Уполномоченного по правам ребенка в Санкт-Петербурге

Война Мириам

Мириам* была самой обычной девочкой – ходила в школу, рисовала, играла в шахматы с папой по вечерам. А может, и не совсем обычной — в девять лет бегло говорила на четырех языках: русском, арабском, английском и французском. Да и школа у Миры, как ласково звали её дома, была не очень простая — там учились дети президента. Но потом в стране случился переворот, и ничего не стало: ни уроков, ни друзей, ни шахмат, ни папы.

Семья Миры жила в провинции Дамаск. Папа – сириец, мама – гражданка Украины. Когда только-только начались боевые действия, родители надеялись, что обойдется. В один из майских дней, как всегда, проводили дочку до остановки. А спустя несколько минут начались обстрелы. Потом прибежали соседи – взорвался школьный автобус! До обеда связи с ребенком не было, и мама Дина* уже не знала, какому богу молиться. Потом оказалось, что автобус, в котором ехала Мира, проскочил за три минуты до взрыва. Следующему не повезло... А в другой раз,тоже в общественном транспорте, девочке приставили пистолет к виску, пока боевики искали в салоне солдат. В тот же вечер семейный совет постановил, что Мире с мамой надо на время уехать из страны – отвлечь девочку от ужасов, хоть немного спокойно поспать.

«А ты?!» – выдохнула Дина, глядя на мужа.

«А я пойду в ополчение. Я врач, сейчас каждые рабочие руки на вес золота. По-другому не могу, ты должна понять».

Дина поняла. Через пару дней она с дочкой уже садилась на рейс до Петербурга – в городе жили старые друзья, а еще Мира мечтала увидеть балет в Мариинском театре. Речи о том, чтобы остаться в России, не было. Спустя пару недель они двинулись в обратный путь – поездом через сопредельные государства. Но вернуться домой так и не смогли.

«Мы уже были в Болгарии, когда позвонил муж и сказал, что наш дом сгорел, все имущество уничтожено, кругом война и хаос, – вспоминает Дина. – Пришлось поворачивать назад».

Поначалу маму с дочкой приютили питерские знакомые. Но сколько продлится ожидание: месяц? Год? Надо было легализовать свое положение. Дина пошла в миграционную службу, чтобы получить статус беженцев. Но там, по словам женщины, ей грубо отказали: нет оснований. Мол, у вас украинский паспорт – вот туда и езжайте!

«Я не была на Украине с 1983 года, – рассказывает Дина. – Тогда еще вообще был Советский Союз! После его развала я хотела получать российское гражданство, но узнала, что мне автоматически присвоили украинское – по месту последней прописки. Но там у меня никого и ничего, с родными не общаюсь, жить негде».

Тем временем бедственное положение усугублялось. Чтобы не стеснять знакомых, Дина сняла комнату без мебели в военном городке. Спали на полу, укрывшись куртками. Потом маме удалось устроиться уборщицей, мыть лестницы. Но денег не хватало катастрофически – иной раз, после того, как Мира засыпала, Дина шла к магазинам и собирала просроченные овощи. Повезло разве что со школой – директор приняла новую ученицу безоговорочно, только кивнула: «Я знаю, что такое война».

Дина стучалась во все двери в попытке получить помощь: в фонды, социальные службы, на прямую линию Президента, в церковь...Везде от нее отворачивались, звучало лишь «ваша дочь – иностранка». Однажды обратилась к областному депутату, он устроил личную встречу с высоким чином из УФМС. Однако и там не вышло: «высокий чин» швырнул женщине в лицо паспорт и прошипел: «Еще раз пожалуешься депутатам, твою дочку депортируют, а ты станешь гастарбайтером».

Последней соломинкой стал Красный Крест, куда Дина пришла уже в полном отчаянии. Юрист проконсультировала маму, помогла составить заявление о предоставлении временного убежища, объяснила, как действовать. Заявление приняли, выдали расписку о том, что оно находится на рассмотрении. Однако по истечении положенного законом трехмесячного срока ответа не было. Его нет до сих пор. Дина и Мира вот уже четыре года живут «на птичьих правах» и каждый день боятся депортации.

«Для моей дочери война продолжается, – говорит Дина. – Россия помогает детям в Сирии, спасает их, а одна маленькая сирийская девочка здесь чувствует себя человеком второго сорта. Но чем она виновата? Разве она выбирала себе такую судьбу? Каждый раз, когда кто-то звонит в дверь, она вздрагивает и спрашивает: «Это за нами?»

Обращение Дины петербургскому омбудсмену передала федеральный Уполномоченный Анна Кузнецова. Светлана Агапитова немедленно связалась с начальником Управления по вопросам миграции по Санкт-Петербургу и Ленинградской области с просьбой предоставить Мире и её маме временное убежище. Вскоре Дину пригласили на прием в отдел по работе с соотечественниками, беженцами и вынужденными переселенцами, где её ситуацию подробно выслушали и назначили дату подачи нового заявления. На днях сотрудники аппарата Уполномоченного созвонились с Диной. Она сообщила, что уже прошла все необходимые процедуры и собрала нужные документы. Через три месяца ей и Мире выдадут свидетельство о временном убежище.

«Я безмерно благодарна Светлане Агапитовой, она единственная не отвернулась от нас в нашей беде! Теперь моя дочь сможет, наконец, спокойно жить и учиться», – поделилась радостью мама.

* – имена изменены.

Эта тема в докладе Уполномоченного за 2016 год

Адрес страницы: http://www.spbdeti.org/id6849